В предыдущей статье я рассказал о девушке-спортсменке, которая позвонила мне за 3 дня до соревнований.

Ей не хватало примерно двух сантиметров роста для нужной категории, и она уже заранее придумала себе тренировку:

200 килограммов нагрузки, пять минут на ПравИло и никаких предварительных тестов.

Когда я отказался работать на таких условиях, услышал много интересного о своей неклиентоориентированности. Но решение не изменил.

Почему?

Потому что есть большая разница между двумя фразами: Я знаю, какой результат хочу получить и Я сам назначил себе нагрузку, а вы обязаны ее выполнить. Клиент ставит задачу, специалист отвечает за процесс.

Человек лучше меня знает свои ощущения. Он должен говорить: Здесь больно,страшно,нормально. Я хочу больше нагрузки. Мне нужна такая-то цель.

И моя задача — его услышать. Но если тренировку провожу я, значит, и ответственность за сам процесс лежит в том числе на мне.

Представьте, что человек приходит к тренеру со штангой и говорит: Разминку пропускаем. Технику не смотрим. Поставьте мне максимальный вес. Я спортсмен и знаю, что делаю.

Хороший специалист вряд ли станет выполнять такую команду просто потому, клиент заплатил деньги.

У меня тот же принцип.

Я могу потерять клиента.

Но я не буду делать то, что считаю необоснованным или потенциально небезопасным только ради того, чтобы выглядеть клиентоориентированным.

Самое ироничное — я сам когда-то был таким, и

поэтому ту девушку я даже не осуждаю.

Я много лет был профессиональным спортсменом и прекрасно знаю это ощущение:

Я свое тело знаю лучше всех.

На первой тренировке я сам скрыл от инструктора информацию о трех грыжах, потому что решил, что иначе меня могут не допустить.

Мне было надо — значит, я лучше знаю. Сегодня я понимаю, что это была ошибка.

И сейчас, когда я сам нахожусь с другой стороны тренажера, моя задача заключается в том числе в том, чтобы иногда остановить человека, даже если он очень уверен в своей правоте.

Но бывают ситуации гораздо проще.

Там спорить вообще не о чем. Когда я точно не буду проводить тренировку

Например, если человек приходит в состоянии алкогольного или другого опьянения. Здесь сразу отказ! Во время практики мне необходимо постоянно получать от человека нормальную обратную связь: что он чувствует, все ли в порядке, можем ли продолжать. Если человек не способен адекватно оценивать свое состояние, никакой тренировки не будет. Любые обострения. Условно, человек утром не мог нормально разогнуться из-за внезапной сильной боли.

Я не буду экспериментировать!

Сначала нужно понять, что произошло. Свежие травмы и операции Обязательно спрашиваю:

Были ли недавно операции? Переломы Вывихи? Разрывы?

Серьезные растяжения?

На каком этапе восстановления находится человек?

Какие ограничения ему дали специалисты?

Фраза: Мне уже нормально, для меня не всегда означает: можно давать нагрузку!

Если есть сомнения, я лучше попрошу человека сначала получить разрешение врача или специалиста, который ведет его восстановление.

Через неделю, месяц или позже мы сможем вернуться к вопросу.Спешить здесь совершенно некуда.

Беременность отдельная история. Беременность сама по себе не означает, что женщине вообще нельзя двигаться или заниматься физической активностью , при нормально протекающей беременности умеренная физическая активность в целом считается допустимой.Но это совершенно не означает автоматического разрешения на любую конкретную практику. Поэтому с ПравИло во время беременности я придерживаюсь максимально осторожного подхода и без индивидуальной оценки и согласования со специалистом экспериментировать не буду. Серьезные заболевания и ограничения на физическую нагрузку.

Если человек знает, что у него существуют медицинские ограничения, я обязательно должен об этом знать. Особенно если речь идет о состояниях, которые могут влиять на переносимость физической нагрузки.И здесь очень важно понимать границы профессии. Я не врач человека и не должен пытаться заменить его врача. Если мне нужна дополнительная информация или медицинский допуск, я попрошу его получить.

Точно так же я не буду начинать физическую практику у человека с внезапной выраженной болью или давлением в груди, особенно если присутствуют одышка, слабость!

Если человек находится в остром состоянии, дезориентирован, не способен выполнять мои инструкции или нормально сообщать о своих ощущениях — тренировку я проводить не стану.

Потому что без нормального контакта между человеком и инструктором невозможно контролировать процесс.

Но наличие диагноза само по себе еще ничего не решает. Это тоже принципиально важно.

У человека может быть история травм. Может быть МРТ с грыжами.

Может быть хроническое заболевание. Может быть операция в прошлом.

Это не означает автоматически: ПравИло вам нельзя. Но это означает: я должен об этом знать. Если физическая активность человеку разрешена, его состояние стабильно и нет ограничений для выбранного типа нагрузки, дальше уже можно индивидуально решать, что именно мы будем делать. Я всегда предпочту начать осторожнее и посмотреть реакцию человека, чем сначала дать максимум, а потом разбираться с последствиями.

Иногда отказ, это и есть профессиональная работа.

Можно принять клиента и заработать деньги.

А можно сказать: Сегодня нет, сначала сходите к врачу, дождемся, пока пройдет острое состояние.

Для меня это не потерянная тренировка.

Это часть моей работы.

Потому что главный принцип, которому меня когда-то учили и которого я стараюсь придерживаться сегодня, очень простой: не навредить.

И уже после того, как мы убедились, что человеку вообще можно работать, начинается следующий вопрос: а насколько сильно его нужно растягивать?

Потому что здесь существует еще один очень распространенный миф: если сильнее, больнее и тяжелее, значит эффективнее.

Вот с ним я совершенно не согласен! Продолжение следует…